Книжник.
Сидим мы вдвоем на кухне, и вдруг эта толпа народа...
Чалика привезли в КСК "Парк Экатерингоф" летом, по рассказам - тощего, покрытого зеленкой, ничего не умеющего и не знакомого с понятиями "сахар" и "морковка", и, судя по тому, что назвали коня по его редкой красивой масти - безымянного. За несколько месяцев лошадь откормился, подлечился, научился кушать вкусняшки, но остались больные плечи и как следствие - хромота. Коня можно было работать только шагом и немножко рысью, и резко - не поворачивать.
Я пришла в эту конюшню только в середине зимы, и через неделю тренер сказал "Ну дадим тебе Чалого, только смотри, он таскает и энергичный очень, посмотрим, справишься ли".
Поскольку ничего такого уж страшного, чтобы недавний чайник с ним не справился, в нем не было, то я на нем ездил. Ну часто срывается с шага в рысь, ну тормозится плохо, ничего криминального.
Ездила я на нем чуть меньше месяца, три раза в неделю, и что немаловажно - ездила только я одна. В отличии от других лошадей, принадлежащих КСК и прокатных, в смене полноценно работать он не мог, основной персонал конюшни был и так занят. Добродушный Чалик мне нравился, даже со своими ограничениями, и я таскала в конюшню вдвое больше угощений, чем обычно, под мотивом "для Чалого" вместо "с кем работать буду, тому и дам".
Неделю назад я поездила на нем - без седла, ибо был наплыв народу и все седла просто разобрали, завела в конюшню, надела попону, привязала на развязки посреди прохода, скормила все принесенное. Он так и не научился брать угощение аккуратно - хватал жадно, боялся, что отберут. Пообщавшись с ним немножко и оставив коня сохнуть в теплой конюшне (его денник находился практически на улице, а не в основном здании), я ушла. Чалик стоял мордой к дверям конюшни и глядел мне вслед.
Придя в среду и получив у тренера указание идти "седлать своего любимца" (оба тренера уже считали Чалого "моей" лошадью), коня в летнике я не нашла. Конюх сообщил, что Чалого увезли, в Белоруссию.


К незнакомым лошадям я стараюсь не подходить и руки не сувать - кто знает, вдруг именно этот конь любит откусывать конечности? Так что первым делом я спросила, кто из тридцати с лишним голов в конюшне опасен. "Да все спокойные, только вот Олимп психованный." Я покивал и запомнил.
Я не раз видела, как седлали Олимпа - светло-серого до белизны орловского рысака, уже не шибко молодого. Процесс сопровождался матами, криками и угрозами типа "Укусишь - убью!". Так что я тихо радовалась, что это не я его работаю. И услышав от тренера "Бери Олимпа, только уздечку надену я", я только и подумала "Блядь!". Но пошла. Не говорить же, что "Извините, страшно, не буду!". Да и тренеру я верила, раз отправил, значит, могу.
Впрочем, страшным убийцей Олимп не был. Скорее мелким пакостником, которому нравилось укусить исподтишка или ногу оттоптать. Так что первым делом я поставила его на развязки - привязан с двух сторон, значит, укусить уже не может, почистила, накинула седло. Чтобы надеть уздечку, то есть, снять недоуздок, пришел тренер, помучившись, все таки водрузил уздечку ему на морду, приговаривая ласковым тоном "Хорошо... хорошо... чтобы ты провалился... хорошо". При тренере лошадь вел себя куда лучше и открыто ссался его кусать и прочим образом выпендриваться.
По дороге на манеж он постоянно дергал головой, клацал зубами, пытался кусаться и прочим образом плохо себя вел. Сие чудесным образом прекратилось, когда в манеже подошел тренер, объявил Олимпу "Влобхочешь?", подержал его, пока я сел, помог подтянуть подпруги.
При попытке поднять лошадь в рысь мне выдали волчок на месте и злостный отказ, но хлыст по жопе - чудодейственное средство.
Лошадь оказался весьма неудобный - неудивительно, орловские рысаки - порода легкоупряжная, а не верховая, и растрясло меня нещадно, но под верхом, в целом, Олимп лошадь нормальная.
Кажется, у меня будет фобия перед серыми орловскими меринами - в КСК "Скандинавия", Сестрорецк, стоял Памир. Если верхом, то ничего, новичка можно посадить, а вот седлать его без риска для жизни мог только тренер.

И еще. В воскресенье я наблюдала сцену. Женщина прыгает вокруг Олимпа, чистит, угощает, приговаривает, пшикает шерсть отбеливателем, бинтует ноги... "Ну что ты такой большой, а отбеливателя боишься? Ну не на тебя, не на тебя, ну что такое? Вот как у нас шерстка блестит, скажи, нас мамочка льняным маслом кормит, да, скажи? Ну вот, кто у нас не боится, кто у нас чудо-конь? Бери сухарик, ай, браво!"
Олимп стоял, как вкопанный.